Понравился ли Вам мой блог?

четверг, 19 апреля 2012 г.

Побочный сын, или Испытание добродетели.


Родила царица в ночь
Не то сына, не то дочь;
Не мышонка, не лягушку,
А неведому зверюшку.
(А.С. Пушкин "Сказка о царе Салтане")

Добрый день, дорогие мои!

Кстати, о дне - а Вы знаете, почему он добрый? И вообще, Вы помните, какой сегодня день?
Если не помните - напомню. 
Сегодня закончились девять месяцев со времени летней почти что суточной
А что должно было случиться через девять месяцев со времени летней почти что суточной помните?
Нет. Ну ... Вы, как взрослые люди (я надеюсь, что дети до 18 мой блог не читают? ведь не читают? дети, не читайте!!! марш отсюда)  ... так вот, Вы, как взрослые люди уже по сроку в девять месяцев могли догадаться о чем речь и сделать вид, что все помните. Но коль скоро не помните - я напомню: через девять месяцев после летней почти что суточной Гера Шмидт должна была родить.

Ну да, девочка Гера во время своего приезда залетбеременела. Потом она укатила обратно в свой Дрезден. Поскольку философия учит, что все тайное становится явным, постольку и ее беременность обнаружилась к октябрю. Муж Геры (к слову, как мне сейчас подсказали, имени у него нет - так что он будет просто муж Геры) по доброте сердечной согласился признать ее сына своим. Попутно Гера сообщила посредством письма без обратного адреса о своей беременности настоящему отцу ребенка. Отец сначала решил поехать к ней в Дрезденскую картинную галерею

Кстати, Яндекс говорит, что в тамошней галерее хранится вот такая картина.

но потом передумал и решил выгулять на поводке и в наморднике Ярославу Ш., ну да мы не об этом.

Так вот, а теперь, по прошествии 9-ти месяцев Гера Шмидт родила.
Как Вы понимаете, такое событие просто не могло не остаться не отмеченным мировой общественностью.
Еще вчера в Дрезден выехала делегация в составе:
  1. Гермионы Лапаури -Микитовой.
  2. Чебурахнутого и Никитоса.
  3. Клавы.
  4. Трех медведов.
  5. Суслика и прочей живности.
Также, они взяли с собой поэтессу Ксению Монро и поэта, которого мы на всякий случай будем называть мужем Любогневы.
Двое поэтов еще в полете выполнили свою миссию, сочинив четверостишие актостихом, в котором от имени роженицы восхвалили ее нынешнее место обитания:
Где бы я родила,
Если бы в Дрездене не жила?
Разве только в другом городе Германии,
А там не знают о моем существовании.

Между тем, муж Геры зажег под окнами ее родильной палаты 100 свечей

В 14.30 (по местному времени) начались роды. 
В 14.31. они были закончены. Пол ребенка пока держится в тайне, но имя уже выбрали - Киже. 
Киже Шмидт.

Ура!! Ура!! Ура!!

Поздравить Геру, оставить свои пожелания и передать приветы Вы можете в комментариях.

Мне тут, кстати, передали, что Бревно и Бревнесса тоже в Дрездене.

вторник, 7 февраля 2012 г.

Бревно и Медвед

Я задыхаюсь от нежности,
От твоей - моей свежести,
Я помню все твои трещинки,
Пою твои - мои песенки.
Ну почему? Ну почему? Лай-ла-ла...
Ну почему? Ну почему? Лай-ла-ла... 

(Земфира. Почему)

В прошлых сериях киноромана постах из серии про героя было рассказано про один из последних (разумеется, на данный момент) примеров появления в его жизни Великой Дружбы. Сегодня мы углубимся в историю и проследим откуда растут ноги механизм возникновения данного феномена.

Для этого нам понадобится ввести двух новых персонажей.
Знакомьтесь:
Бревно
Здесь Бревно запечатлено во время семейной прогулки с Бревнессой
по девственным лесам Амазонии хрен поймешь какой области

и Медвед.

У Медведа обратите особое внимание на глаза - они такие, такие, такиииие ... словом, самые глазастые глаза, какие видел мир.
Только ни в коем случае не делайте ему на этот счет комплименты! Особенно если Вы мужчина !!!!
Иначе он станет злым медведом.

Но я немного отвлекся.
К делу.

Вы, наверное, думаете, что Бревно было первым Великим другом нашего героя? 
Ничуть.

"Были ли у него предшественники? Были!" - вальяжно произносит герой, перефразируя слова одного небезызвестного белокожего вдовца из Америки.

Но предшественники пока нас не интересуют. В полном масштабе Великая Дружба развернулась именно с приходом Бревна.
Почему?

Ну, во-первых, Бревно пришло не одно. 
Оно привело с собой Бревнессу и двух бревнессиных подруг (г-жу Шва и еще одну меня что-то пробрало на цитаты из Набокова, поэтому я допишу "Гораздо более желанную, а потому недоступную", но Вы ни в коем случае не связывайте это с содержанием поста - это чистой воды интонационная ассоциация). Словом, все в лучших традициях пейзажной лирики Тютчева:

Бревно идет, Бревно идет,
И тихих, теплых майских дней
Румяный, светлый хоровод ... 

А, во-вторых, хотя герой с Бревном вместе и не убили тролля, но между ними произошло нечто такое, после чего люди не могут не стать друзьями. 
Что именно? Увы, история умалчивает. Просто она (история), умная женщина, и, как и всякая умная женщина, предпочитает не говорить о том, чего на самом деле не было. Но поскольку для Великой Дружбы реальность не важна, это маленькое упущение действительности не помешало ей оформиться. 

Бревно стало для героя центром мира. Средоточием всех человеческих достоинств. Образцом для подражания. 
Герой бегал за ним и пел ему дифирамбы на тему "Я Вас люблю любовью брата,  я Вас люблю любовью брата, я Вас люблю любовью брата и, может быть, еще сильней". 

А уж когда мама героя перепутала своего сына с Бревном - тут восторгу не было предела! 

Вы ж подумайте, мы не просто дружим, 
мы еще и похожими стали!  
Радость-то какая!  
Какая радость-то!

Бревнесса, г-жа Ш-ва и вторая подруга надевают пуанты и, прыгая гран шанжманы и синхронно взмахивая помпонами, выкрикивают: "Слава дружбе героя и Бревна!!! Слава дружбе героя и Бревна!!!"

Одурь прошла разумеется, временно где-то к марту. Тут даже возник краткосрочный заместитель Бревна, но отношения с ним не успели оформиться в Великую Дружбу, поэтому пока он нас не интересует.

А потом на крыльях весны в жизнь нашего героя пришел медвед.


Медвед поразил нашего героя своей неповторимой индивидуальностью: не знал сложных слов, не умел танцевать и выражать эмоции мимикой.

Герой взялся исправить все эти недстатки, да так увлекся процессом, что воспылал к Медведу Великой Дружбой. 

На какое-то время Медвед даже занял место Бревна, но потом герой быстро одумался и понял, что эти персонажи вообще-то прекрасно сочетаются:


Кстати, в том, что Медвед лежит на Бревне - нет никаких намеков. Не смейте допускать даже мысли такой!!!!

Так вот.
Осознанию героем принципиальной совместимости Бревна и Медведа способствовал опыт совместного приглашения их на свой День Рождения.

Окончательно ситуация стабилизировалась к июлю, и ее конечный вариант легче всего представить в виде сценки, где герой, пропевая второй куплет известного романса А.Вертинского, сначала обращается к медведу и поет:

"Такой беспомощный, как дикий одуванчик"

Затем поворачивается и обращается к Бревну:

"Такой изысканный, наивный и простой"

А потом обнимает их обоих и допевает:

"Как пуст без вас мой старый балаганчик,
Как бледен ваш Пьеро, как плачет он порой".

Но гармония длилась недолго. 

Как Вы уже знаете, в июле появился Пэ, в связи с чем и Бревно, и Медвед отступили на задний план. Но мы не будем нарушать этим знанием покоя описанной выше сцены, а просто тихонько уйдем.

суббота, 28 января 2012 г.

Персонально для Болтунова

Бесценнейший, дабы ты не забывал больше о своих спектах, вывешиваю расписание еще и сюда

в начале февраля ГАТКБ (и ты в его составе) танцует:

1 февраля - "Жизель"
Жизель - Н.Огнева
Альберт - Н.Чевычелов
Мирта - П.Кырова

2 февраля - "Спящая красавица"
Аврора - М.Ржанникова
Дезире - А.Хорошилов
Фея Карабос - Н.Чевычелов


3 февраля - "Травиата"
Маргарита Готье - Е.Березина
Арман Дюваль - А.Орлов


Все три спектакля - на сцене Московского театра эстрады

Информация позаимствована с сайта театра

пятница, 20 января 2012 г.

Петербургская повесть.

Сколько гибелей шло к поэту.
Глупый мальчик, он выбрал эту.
Первых он не стерпел один.
Он не знал - на каком пороге
Он стоит, и какой дороги
Перед ним откроется вид.

(А.А.Ахматова. Поэма без героя)

В этом посте мы завершим пока героическую и трагическу историю Великой Дружбы нашего героя с Пэ. 

Перед тем, как перейти к финалу, напомню, с чего все начиналось.

Начиналось все, почти как в романах Набокова - лето, тепло, свобода - словом, подобие рая на земле. Наш герой встретил Пэ и решил (пользуясь его же, сказанными по другому поводу, словами), что "этот мальчик такой красивый, умный, хороший. Дай-ка я буду его учить, а то он наделает глупостей". Ну и дал - т. е. взял над ним своеобразное шевство.

Ежедневно они встречались, проводили вместе весь день (с 10 до самого дальше некуда). Герой рассказывал Пэ свежевыдуманные подробности своей любви к Гере Шмидт, Пэ делился с героем переживаниями из своего детства. Тематику их разговоров можно передать цитатой из стихотворения Гете:

Тяжка печаль, 
И грустен свет;  
Ни сна, ни покоя    
Мне, бедной, нет.

Потом они решили, что в будущем, когда станут больши-большими, организуют свой театр. Потом съездили погулять в Питер (как вы уже поняли, наш герой всех, к кому испытывает Великие Чувства, везет в Питер). Потом Пэ остался учиться в Питере, в учреждении Б1, а герой вернулся в Москву.

Данте Алигьери писал в "Новой жизни":

Амур замолвил слово
За это сердце, что у вас в плену,
И чуткую струну
В душе далекой тронет Состраданье.
Отрадно ждать, что снова
Увижу вас - и радостно вздохну,
Чуть прах дорожный с платья отряхну:
Разлуку сокращает ожиданье.

Надеюсь, кратким будет испытанье,
Желаний близок час,
Недаром вижу вас
В мечтах, и не помеха расстоянье:
Будь я на месте или на ходу,
Мольбою госпожу мою найду.

Герой и Пэ тоже "отрадно ждали" и "надеялись" и "расстояние" им тоже не было "помехой". Герой звонил Пэ каждый вечер - не только из Москвы, но даже из Китая, когда был там на гастролях. В свою очередь, мама Пэ иногда звонила герою, чтобы узнать, поддерживает ли он прежнюю (Великую) дружбу с ее сыном.

Описанное выше благоденствие продолжалось до конца ноября.

В конце ноября герой решил, что ему имеет смысл попробовать начать встречаться с Кью. Для этой цели, по уже сложившемуся обычаю, он задумал отвезти ее в Питер. Да не просто отвезти, а отвезти на НГ. Поскольку про то, как прошла их поездка, я уже писал - здесь останавливаться на подробностях не буду. Сейчас нас интересует другое. Дело в том, что до этого герой обещал приехать в Питер на НГ к Пэ. А после того, как ему стукнула моча в голову он понял, что на самом деле хочет быть там с Кью , забрал свое слово назад.

Пэ, естественно, обиделся. А поскольку Пэ всего 16 лет, его обида вылилась в специфически подростковую форму: он заявил герою, что все между ними прекратилось, что "их дороги разошлись" и т. д, и т. п. Конечно, он надеялся, что герой ужаснется ("да как же я буду без Пэ, да куда же я!") и бросится к нему обратно. 

Но герой не бросился. Просто не захотел. Видимо, где-то в глубине души он понял, что неделя гулянок и разговоров ни о чем в летние каникулы совсем не обязательно предполагает наличие Великих Чувств к своему напарнику. И, как бы банально это не звучало, его с Пэ дороги действительно разошлись.

Пэ завел себе девушку, завел (наверное) новых друзей. Герой остался со своей жизнью. Герой не жалеет.

Жалеет ли Пэ? Ответа на этот вопрос мы бы, возможно, никогда и не узнали, если бы не один неожиданный поворот сюжета нашей истории. 

Не так давно мама Пэ позвонила маме героя и попросила, чтобы герой не переставал общаться с ее сыном. Поступок довольно странный, даже если бы герою и Пэ было по пять лет, и уж тем более странный при том обстоятельстве что им 16 и 20. Но о чем свидетельствует этот звонок?

Во-первых, о том, что Пэ говорил о разрыве с героем со своей мамой.
Во-вторых, что он дал понять ей, что хочет, чтобы их общение продолжалось.
А, в-третьих, что это желание его очень сильно.

Поэтому, я не буду ставить здесь точку, а поставлю многоточие. 

"Читатель - пока: продолжение следует"

четверг, 19 января 2012 г.

Приключения в Новогодню ночь.

Духи, духи, вот пароль
Нашего союза:
Королева и король
Обновляют узы.

(И. В. Гете. Фауст, часть первая. 
Интермедия "Сон в Вальпургиеву ночь, или Золотая свадьба Оберона и Титании")

Как вы помните, дорогие мои, в конце прошлого года наш герой "улетел, но обещал вернуться". В свою очередь, я, в начале этого года, обещал устроить бенефис г-же Шва. Так вышло, что оба этих обещания выполнятся сегодня и даже одним постом.

Посему, Вашему вниманию представляется:

В 1-й раз в этом блоге
дано будет
в бенефис г-жи Шва
торжественное представление

"Приключения в Новогоднюю ночь, или Пир во время чумы"

трагикомедия в одном действии с двумя прологами, эпилогом и интермедией.

прогр. г. Kalessin'а, слова и музыка г. Kurvenal'а
декрации гг. Росси, Кваренги и др.

в главной роли "Кью" сама бенефициантка.

Пролог 1-й. На небесах. Сцена представляет самолет, в котором герой возвращается на родину. Герой доволен тем, что наконец-то выпутался из придуманной им истории с Герой Шмидт, а еще больше тем, что Кью передумала таки насчет того, что с ним у нее "желания общаться теперь поубавилось", переборола свою обиду молодец-то какая, давайте похлопаем, и вообще сумела как-то сжиться с тем, что он пользовался ее доверием (да, мне тоже очень нравится логика, по которой чтобы понимать другого человека и сочувствовать ему, нужно самому пережить то, что пережил этот человек) Разумеется, как всякая истинная леди, она перестала обижаться не просто так и не сразу, но зато все-таки согласилась поехать с героем на НГ в Питер.

Да, я сказал на НГ в Питер! Поняли? Точно поняли! Нет, Вы представьте! В Питер, на НГ, с Кью! Представили?

Ну вот, теперь Вы понимаете какое счастье владело нашим героем, когда он лете в самолете на родину.

Пролог 2-й. В театре. Сцена представляет гримерку. Г-жа Шва торопливо накладывает грим, готовясь выступить в роли Кью. В стороне сидит Пэ, который еще ничего не знает о том спектакле, в котором ему предстоит участвовать. В другой стороне сидит Гамма (да, у нас новый персонаж), который тоже не знает, но смутно догадывается о готовящемся представлении.

Примечание. Надо заметить, что при черновой разводке составов на роль Кью назначались сначала Пэ,  а потом Гамма. В последствии в силу некоего "того, что он сам не понял" (терминология героя, мы в дальнейшем для определения данного аффекта будем использовать общепринятое ВЛ (Великая Любовь - да, с большЫХ букОФ, чтобы никто не сомневался в ее величии)). Такое перераспределение исполнителей, разумеется, по неписанным законам любого театра (и театра жизни в том числе, дорогой мой герой) вызвало негодование Пэ и Гаммы. Но об этом позднее.

А пока вернемся к прологу. 

Шва гримируется, она уже почти неотличима от Кью. Пэ и Гамма сидят в сторонах. Дают третий звонок, служащий театра открывает дверь. Герой влетает, хватает Кью и мчится с ней в Питер. 

Игрек и Зет, каждый за своим компом, радостно подмахивают машут им помпонами.

Пэ и Гамма по-прежнему как бы ничего не знают о том, что их роль уже исполняет Кью. Причем, если Пэ просто не знает, то Гамма догадывается. Почему Гамма догадывается? Потому что Шва, как и всякая актриса, не преминула оповестить о вновь полученной роли через статус в контакте да, ОЧЕНЬ умная девочка .

Примечание. Здесь надо отметить, что, если о степени трудности, с которой герой решил кинуть Гамму, история умалчивает, то решение кинуть Пэ ему далось нелегко - ведь мы помним, к Пэ у него ВД (Великая дружба), а ВД и ВЛ - воистину достойные соперники. 

Ради вскрытия механизма их соперничества мы отвлечемся от основного действия и прервемся на интермедию.

Интермедия. Сражение ВЛ и ВД. Действие происходит на поле боя, расположенном в голове героя. ВД и ВЛ сходятся и начинают препираться. Приводим их диалог дословно.

ВД. Ты должна отступить передо мной! Ведь в моем наименовании целых две больших буквы!
ВЛ. Ну и что, в моем тоже!
ВД. Да, но ты решила уйти, когда узнала про то, что предшествовавшая тебе ВЛ к Икс была выдумкой, тогда как я никуда не уходила!
ВЛ. Да! Но зато я могу дать герою то, чего ты не можешь.
ВД. Ух-ты, и что же за оно? Мне интересно послушать.
ВЛ. Например, благодаря мне герой может сравнить свои чувства к Кью с чувствами Северуса Снейпа к Лили Эванс. Представляешь, идут они по улицам, и вдруг герой вызывает патронуса. А патроус - бац - и ш[ва]нчик. Эффектно же? Так что смирись с тем, что ваши пути разошлись и ступай ныть к себе домой.

(ВД обиженно, но с осознанием своего поражения, уходит)

Конец интермедии.

Действие первое. Сцена представляет Петербург и его окрестности. Это действие, по меткому выражению Салтыкова-Щедрина, "есть не что иное, как организованная галиматья, а потому рассказать его содержание нет возможности. Замечательнее всего в этом акте" встреча с елками. Да-да, именно с елками. Как оказалось, с легкой руки Григоровича они не только начали преследовать Красну шапочку на сцене БТ, но и вышли на улицы вполне себе реальных городов, чтобы преследовать людей. Опасайтесь елок!!!! Бешеные елки на улицах вашего города!!!!

Впрочем, в случае с героем и Кью, все было несколько иначе. 
Как?
Сейчас расскажу.

Идут они, значит, по Питеру. Спокойно так. Новогоднее время, ночь, ничего необычного. И "только елки в треугольных платьях, только елки в треугольных платья им навстречу все бегут  бегут - бегууууууууууууууууууууууууууут". Кью с восторгом бросается за елками ("Елкииии! Йоооооооолкиииииии, стойте!") , тормозит их. Герой фоткает ее в окружении елок круто, че?

Что дальше? Увы, "но здесь происшествие совершенно закрывается туманом, и что далее произошло, решительно ничего не известно".
Поэтому мы перейдем к эпилогу.

Эпилог. Чем же все это могло закончиться? Да ничем. Мы же помним, что на самом деле это был спектакль в бенефис г-жи Шва. Спектакль, в котором творятся злодейства и предательства, кипят неистовые страсти и даже умирают. Разумеется, это всего "театральная смерть ... - та смерть, после которой мертвецы с друзьями и любовницами идут в веселый кабачок и там гуляют до утра".

Так же и в нашем случае. Все отыграли положенные роли, пережили свою долю приятных и неприятных эмоций и вернулись к своим жизненным обязанностям.

Ну а мне больше нечего добавить к этой истории. Давайте все еще раз и очень дружно вызовем бенифициантку г-жу Шва. Похлопаем ей. Вручим подарки. Еще похлопаем. И отпустим восвояси. 

Вызвали? Похлопали? Отлично, молодцы:) На этом занавес опускается, и двери театрального зала открываются наружу.

"До свиданья. Доброй ночи вам желает Саурон."

воскресенье, 15 января 2012 г.

Щелкунчик. Перемена имени. Подготовленный Фриц. Г-жа Шва.

Итак, давно обещанный пост про пятое января.

Начать, наверное, следует с того, что пятого числа мне все-таки перепал кусочек объедков с царского г-жи Шва праздника.

Примечание. Шва - это очень хорошая лексема, напрасно не пущенная в оборот раньше. Ну да ладно, начать не поздно никогда. Дабы загладить свою невнимательность, торжественно обещаю при первой же удобной возможности устроить им обеим (лексеме Шва и г-же Шва) полноценный ввод на страницы моего блога и даже, возможно, бенефис.

Но я отвлекся.
Так вот, пятого числа мне перепал кусочек праздника. Он явился в виде загодя планировавшегося, потом отмененного, потом снова спланированного и выполненного похода на "Щелкунчика".

Вообще, когда-то у меня была традиция - ходить под Рождество на "Щелкунчика" в БТ. В последствие, когда  тамошнюю постановку переделали (отнюдь не к лучшему), а БТ и предрождественская Москва одинаково постыли мне, эта традиция прервалась. Теперь она, кажется, снова восстанавливается здесь моя левая рука, помнящая о чудесной роли, сыгранной в срыве восстановления г-жой Шва торопится передать ей привет, но правая немедленно зачеркивает этот текст. Правда, восстанавливается не в БТ, а в ГАТКБ. Ну, и, конечно же, не без приключений.

На сей раз приключения выразились в том, что я наконец-то, на 21-м году жизни, узнал как меня на самом деле зовут. Да-да, не удивляйтесь - для того, чтобы узнать свое подлинное имя, иногда нужно зайти в кассу "Новой оперы". Мое, как выяснилось, не Андрей Галкин, а Святослав Радченко. 

Как так? - спросите Вы. 
О, это целая история.

Накануне спектакля Дима Болтунов сообщил мне, что билет для меня будет оставлен на имя вышеназванного Вячеслава. Утром пришел в кассу, назвал его имя, но билета в кассе не оказалось. Я, разумеется, назвал имя Димы Болтунова. Администратор из своей кабинки смерила меня взглядом (видимо, подумала "мальчик решил наугад поназывать имена артистов") и спросила:
- Болтунов - это из Театра классического балета?
Я ответил: Да.
- А причем тут тогда Радченко?
Я не нашел ничего лучше, как сказать, что Радченко - это я. Последовал еще один смеривающий взгляд. Я уже решил, что меня сейчас прогонят (в лучшем случае, без ругани), но то ли мои объяснения звучали не слишком разборчиво, то ли из труппы ГАТКБ администратор предпочитает рассматривать Болтунова, а не Радченко, но билет на фамилию Болтунова мне все-таки выписали, и я благополучно попал в зал.

Кстати, сам Болтунов в этом спектакле блестяще станцевал Фрица. Пользуясь случаем, поздравляю его с этим. И немного - себя, т. к. я с ним работал над актерской стороной партии, и как выяснилось, мои способности в педагогике (читайте дальше с иронией) достаточны для того, чтобы достигнуть очень и очень неплохих результатов за два вечера репетиций через контакт. Ну а если серьезно, то результат действительно хорош, осталось только чуть-чуть доработать его в плане выстраивания сквозного действия роли.

Естественно, этот результат стоил того, чтобы отметить его непосредственно с исполнителем. Что мы и сделали. 

Правда, место выбрали не совсем удачное. 

Мы пошли в кафе на Фрунзенской. Не помню как оно называется, вход оформлен как лондонская телефонная будка (нет, она не опускается под землю и, соответственно, кафе не имеет никакого отношения к Министерству магии). В этом кафе (отдаю должное) очень хороший интерьер, но ровно настолько же плохая кухня. Чтобы не описывать впечатления - приведу несколько фактов: 

  • макароны в пасте - магазинные и довольно дешевые, причем их вкус не перебивает даже соус из телятины и белых грибов;
  • медовое пирожное на вкус напоминает смесь меда, сахара и патоки (короче, проглотив кусок, думаешь только о том, где можно взять графин воды)
  • ну а чай там заваривают из пакетиков.

Но вообще, за исключением кухни, вечер прошел чудесно (пользуясь случаем, благодарю за это Болутнова, он может, когда хочет).

Пожалуй, на этой бессвязной ноте я и закончу свой пост.

Всех со старым Новым годом и все удачных рабочих дней!

Ну и для смеха поднятия настроения, вот такое вот видео - некая Наталия Максимчук  очень старательно поет мой любимый романс Шостаковича из цикла "Сатиры":




суббота, 7 января 2012 г.

...

Дорогие!!!
От всей души поздравляю вас со Светлым праздником Рождества Христова!!!!


В качестве бонуса - два моих любимых стихотворения рождественской тематики:

Бродского:


В Рождество все немного волхвы.
В продовольственных слякоть и давка.
Из-за банки кофейной халвы
производит осаду прилавка
грудой свертков навьюченный люд:
каждый сам себе царь и верблюд.
Сетки, сумки, авоськи, кульки,
шапки, галстуки, сбитые набок.
Запах водки, хвои и трески,
мандаринов, корицы и яблок.
Хаос лиц, и не видно тропы
в Вифлеем из-за снежной крупы.
И разносчики скромных даров
в транспорт прыгают, ломятся в двери,
исчезают в провалах дворов,
даже зная, что пусто в пещере:
ни животных, ни яслей, ни Той,
над Которою - нимб золотой.
Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства -
основной механизм Рождества.
То и празднуют нынче везде,
что Его приближенье, сдвигая
все столы. Не потребность в звезде
пусть еще, но уж воля благая
в человеках видна издали,
и костры пастухи разожгли.
Валит снег; не дымят, но трубят
трубы кровель. Все лица, как пятна.
Ирод пьет. Бабы прячут ребят.
Кто грядет - никому непонятно:
мы не знаем примет, и сердца
могут вдруг не признать пришлеца.
Но, когда на дверном сквозняке
из тумана ночного густого
возникает фигура в платке,
и Младенца, и Духа Святого
ощущаешь в себе без стыда;
смотришь в небо и видишь - звезда.

и Пастернака:  

 Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было Младенцу в вертепе
На склоне холма.
 
Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере,
Над яслями теплая дымка плыла.
 
Доху отряхнув от постельной трухи
И зернышек проса,
Смотрели с утеса
Спросонья в полночную даль пастухи.
 
Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над кладбищем, полное звезд.
 
А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.
 
Она пламенела, как стог, в стороне
От неба и Бога,
Как отблеск поджога,
Как хутор в огне и пожар на гумне.
 
Она возвышалась горящей скирдой
Соломы и сена
Средь целой вселенной,
Встревоженной этою новой звездой.
 
Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочета
Спешили на зов небывалых огней.
 
За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого, шажками спускались с горы.
 
И странным виденьем грядущей поры
Вставало вдали все пришедшее после.
Все мысли веков, все мечты, все миры,
Все будущее галерей и музеев,
Все шалости фей, все дела чародеев,
Все елки на свете, все сны детворы.
 
Весь трепет затепленных свечек, все цепи,
Все великолепье цветной мишуры...
...Все злей и свирепей дул ветер из степи...
...Все яблоки, все золотые шары.
 
Часть пруда скрывали верхушки ольхи,
Но часть было видно отлично отсюда
Сквозь гнезда грачей и деревьев верхи.
Как шли вдоль запруды ослы и верблюды,
Могли хорошо разглядеть пастухи.
 
— Пойдемте со всеми, поклонимся чуду, —
Сказали они, запахнув кожухи.

От шарканья по снегу сделалось жарко.
По яркой поляне листами слюды
Вели за хибарку босые следы.
На эти следы, как на пламя огарка,
Ворчали овчарки при свете звезды.
 
Морозная ночь походила на сказку,
И кто-то с навьюженной снежной гряды
Все время незримо входил в их ряды.
Собаки брели, озираясь с опаской,
И жались к подпаску, и ждали беды.
 
По той же дороге, чрез эту же местность
Шло несколько ангелов в гуще толпы.
Незримыми делала их бестелесность,
Но шаг оставлял отпечаток стопы.
 
У камня толпилась орава народу.
Светало. Означились кедров стволы.
—А кто вы такие? — спросила Мария.
— Мы племя пастушье и неба послы,
Пришли вознести вам обоим хвалы.
— Всем вместе нельзя. Подождите у входа.

Средь серой, как пепел, предутренней мглы
Топтались погонщики и овцеводы,
Ругались со всадниками пешеходы,
У выдолбленной водопойной колоды
Ревели верблюды, лягались ослы.
 
Светало. Рассвет, как пылинки золы,
Последние звезды сметал с небосвода.
И только волхвов из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.
 
Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.
 
Стояли в тени, словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.

Вдруг кто-то в потемках, немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на Деву,
Как гостья, смотрела звезда Рождества.

П. С. Кстати, позавчера был очень насыщенный день, и я обязательно напишу о нем. Только это будет не сегодня - Рождество слишком важный для меня праздник.

П. С. 2 Время публикации пришлось подправить, я опоздал из-за зависания ноута.